Резное великолепие России

День печенюшек отмечают в России 23 июня. А на Руси самое традиционное печенье с пряностями – это пряник. Возможно, именно эти узорные изделия вдохновляли архитекторов на создание деревянных домов, украшенных резьбой. Кажется, что именно в таких теремах жили волшебники, а ведь часто так украшали свои дома простые люди, наши бабушки и дедушки. Кое-что сохранилось и до наших дней, а что-то создали только недавно. Чем не повод съездить и посмотреть на эту красоту?

Дом кузнеца Сергея Кириллова

Где: Свердловская область, село Кунара, улица Ленина, 9.

Когда-то это была обычная деревенская изба, которую строили в XIX веке вятские плотники. Сергей Кириллов получил этот дом по наследству и поселился там сразу после свадьбы, в начале 50-х, вместе с молодой женой Лидией. 20-летний хозяин уже был признанным кузнецом. В кузне он работал молотобойцем во время войны. Их все любили, в гости приглашали: он – знатный баянист, а она – песенница да плясунья. Жили они хорошо, как любит повторять Лидия: «Ни по что в люди не ходили».

В 1954 Сергей, не имея каких-либо профильных знаний, начал украшать дом. В то время в Кунаре председателем сельсовета был приезжий человек по фамилии Киселёв. И он ходил по деревне и агитировал людей украшать свои дома, садить цветы перед окнами и делать загородки. И Сергей Кириллов сделал возле дома красивую кованую ограду и раскрасил её в разные цвета. Так всё и началось. Причём сначала он делал резные детали: створы ворот, вереи, крыльцо, а потом добавлял кованые элементы. Работал по эскизам и использовал все подручные орнаменты, открытки и даже картинки из «Огонька». Дом он делал каждый день практически до конца жизни. Вставал в четыре утра, успевал что-то сделать и шёл в кузню. С 12 до 13 приходил на обед и тоже что-то делал. Возвращался из кузни и до ночи работал по дому. Как сказала его жена, ни сколь без работы не сидел. Все приспособления в доме, и даже запоры на воротах и входной двери остроумные и нестандартные.

Мастерская у него была в «малухе». Много самодельных приспособлений. Относился к мастерской очень ревностно. Однажды Люда, дочка, когда ей было десять лет, решила помочь отцу и прибраться. Старалась. Все разложила ровненько по своему разумению. Отец увидел, и такое было, что Люда до сих пор об этом без страха вспоминать не может. Сергей Иванович был отходчивый, но взрывной. Лидия Харитоновна с любовью вспоминает: «Он у меня это, диконький был».

Дом хорошел на глазах, а потом на крыше появилась невероятная ажурная башенка с ракетой и четыре стоящих пионера. Основные работы кузнец закончил в канун 50-летия Октябрьской революции, в 1967 году. Тогда же о тереме вышел первый новостной сюжет по телевидению.

Традиционные солярные символы в виде 6-лучевых розеток на ставнях и внешних стенах соседствуют с более фантазийными мотивами, навеянными культурой и политическими событиями середины ХХ века. Основой выступает надпись, приуроченная к 50-летию революции, а изображение всадника на коне с ракетой за спиной появилось после первого космического полёта Юрия Гагарина в 1961 году. Крыша также декорирована коваными вазами с цветами, петушками на водостоках. Каждая деталь уникальна и практически не повторяется. На фасаде можно увидеть множество советских политических символов: серп и молот, красные звёзды, гербы СССР. На втором этаже над балконной дверью можно увидеть профиль Ленина.

Красили дом и Лидия Харитоновна, и Сергей Иванович, и двое их детей – Люда и Игорь. В избе вся мебель вырезана руками Сергея Ивановича, и все двери украшены, и крыльцо, и даже игрушки сделаны своими руками. Их отреставрировали, и они сохранились.

В Кунаре много украшенных домов. Очень красивый дом был у кузнеца Виктора Ивановича Рубцова, который стоял у пруда. Кузнец был постарше Сергея Ивановича, воевавший. К сожалению, дом сгорел в 1978 году. Но самый страшный пожар случился в апреле 1970 года. Сгорело 22 дома по улице, огонь подошёл вплотную к Сергею Ивановичу. Все бросились было в дом, вещи спасать, он встал на пороге и закричал на них, и не дал вынести ни одной вещи из дома. Побежал к колодцу, где была качалка, которую он сделал сам. Он встал на качалку, и все бегали с вёдрами, отливали дом. А он качал и качал. Выкачал колодец до дна. И дом спасли. А вся улица сгорела. А Сергей Иванович потом сказал: «Если бы огонь подошёл к дому, я зашёл бы внутрь и там остался».

Сергей Иванович умер в 2001 году, оставив дом своей жене Лидии. Интересно, что надгробный памятник мастер себе сделал заранее, в таком же стиле, как и дом. Он также делал ограды и памятники для других жителей деревни. Лидии Харитоновне предлагали огромные деньги за эту избу, но она отказалась. Воля мужа была сохранить этот дом, хотя и делать это было всё сложнее.

В 2018 градозащитник, общественник и координатор движения «Архнадзор» Андрей Новичков всё же обратился в правительство Свердловской области с просьбой признать избу памятником архитектуры. Удивительно, но Свердловская область исполнила его желание, и в 2018 году дом Сергея Кириллова был признан объектом культурного наследия регионального значения. Жена Сергея Лидия умерла через год после признания дома ОКН, и он остался на плечах дочери Людмилы.

Центр народных промыслов

Где: Нижегородская обл., г. Городец, ул. Набережная Юрия Долгорукого, д. 1.

Это одно из лучших резных зданий в России. Появилось строение в январе 2010 года. Большой терем с островерхими крышами, ажурными крылечками и резными наличниками, стилизованный под старину, создавался современными мастерами в лучших традициях местного деревянного зодчества. Деревянное кружево, воспроизводящее старинные узоры, украшает ворота, галереи, карнизы, оконные ставни.

Сейчас там располагается музейно-туристический комплекс «Город мастеров», ставший популярнейшим туристическим объектом. Находится он на берегу Волги, неподалёку от городской пристани. «Город мастеров» кардинально преобразил набережную, став визитной карточкой всего музейного Городца. Комплекс отражает историческую составляющую разных эпох (купечества, кораблестроительства и т. д.). Массивные бревенчатые срубы и лёгкая изящная резьба сливаются воедино. Они воссоздают тот исторический фон, который имело старое купеческое село. В постройках с наибольшей полнотой воплощены лучшие традиции северных плотников, русский идеал красоты. Любое из строений радует глаз резными воротами, наличниками, причелинами, причудливыми обрешётками балконов.

Здесь обустроены павильоны, посвящённые различным народным промыслам. Каждый домик – это мастерская, где ремесленники делятся профессиональными секретами по золотой вышивке, росписи и иконописи, резьбе по дереву и инкрустации, ткачеству, жбанниковской свистульке, лозоплетению, гончарному промыслу и выпечке медовых пряников.

Здесь искусные вышивальщицы работают с золотым шитьём и бисером. В этом месте под руками мастеров рождаются настоящие шедевры из глины, дерева и лозы. В учреждении действует народный коллектив – студия прикладного дизайна «Параскева», которая занимается изготовлением уникальных изделий в технике лоскутного шитья, аппликацией из ткани, различными видами вышивки.

В «Городе мастеров» дети и взрослые услышат увлекательные рассказы о народных промыслах и ремёслах. На память туристы увезут сделанный собственными руками сувенир. Фольклорный коллектив «Горенка» проводит интерактивные программы в тематике старинных русских обычаев и обрядов. Посетить чудесный «Город мастеров», познакомиться с историей этого края, приобщиться к творчеству, попробовать знаменитых городецких пряников с горячим напитком из душистого иван-чая можно во время путешествия в Городец.

Дом купца Г.М. Голованова

Где: г. Томск, ул. Красноармейская, 71.

Этот дом построили в 1903 – 1904 годах по проекту архитектора Станислава Хомича для крупного томского предпринимателя, купца первой гильдии, гласного Томской городской думы Георгия (Егора) Михайловича Голованова (1830 – 1913). Голованов занимался в Томске и Красноярске торговлей, причём в самом широком смысле этого слова. Он продавал драгоценные камни, мебель, головные уборы, обувь и даже велосипеды.

У купца было четверо сыновей, поэтому дом нужен был просторным. Строительство было закончено в 1904, и в общей сложности усадьба заняла треть квартала. Наследники купца Голованова жили в особняке вплоть до 1917 года. После революции дом национализировали и отдали под санаторий для нервнобольных детей.

В годы войны там разместился Дом ребёнка, где жили оставшиеся без родителей и эвакуированные в Томск дети, включая и прибывших из блокадного Ленинграда.

В 1961 году в доме провели капитальный ремонт с заменой печного отопления паровым. В 1975 году, когда особняк вновь сильно обветшал, в нём начались затяжные восстановительные работы. Здание сначала передали медицинскому училищу, а затем, в 1993 году, Центру немецкой культуры (ныне Российско-немецкий дом), которому поручили заняться комплексной реставрацией особняка. Работы провели по проекту специалистов Сибирского института «Спецпроектреставрация» при финансовой поддержке ФРГ и закончились в декабре 1995 года.

«Дом с шатром», как его ещё называют местные, идеально вписан в окружающий ландшафт. Хомич намеренно расположил дом в глубине сада, чтобы оградить его от шума улицы и создать ощущение уединённости. Чтобы в дом попадало больше света, его фасад выходит на южную сторону, а чтобы меньше продувало ветрами (здесь они часто дуют с юго-запада), перед фасадом разбит большой сад. Северную же стену спроектировали из кирпича, более того, она глухая (есть лишь маленькое окошко).

Как и собственный дома архитектора Хомича, особняк Голованова сочетает в себе черты древнерусского зодчества. Дом называют кружевным за счёт обилия декоративных элементов, количество которых увеличивается по мере приближения от нижней части здания к крыше. В украшении здания использована техника накладной прорези.

Интересно, что изначально у здания был другой цвет: дом был белым, а его крыша – красной, что придавало ему европейский вид. И уже в процессе реставрации особняк был перекрашен. А вот интерьеры особняка сохранили в себе множество элементов, которые существовали здесь с самого начала. Например, двери, карнизы, лепные потолочные розетки и балясины.

Терем в Асташово

Где: Костромская область, Чухломский район, Петровское сельское поселение, деревня Осташово.

В 1842 году в деревне Асташово (которая сейчас называется Осташово) в семье государственных крестьян Созонта Маркова и Екатерины Авдиевой появился первенец, наречённый в крещении Маркианом. Пустынские старожилы рассказывают, что у Маркиана Маркова (взрослым он именовался Мартьяном Сазоновым) была мебельная мастерская. Благодаря ей он и разбогател.

14 января 1862 года Мартьян женился на Анне Андреевне, в браке родилось шесть детей, пятеро из них выжили. Он покупает в Петербурге двухэтажный дом №6 в 12-й роте Измайловского полка (современная 12-я Красноармейская) и в 1870 году перевозит семью из деревни. Мартьян с семейством занимает одну из квартир в доме, а другие сдаёт землякам. Но внезапно Мартьян вернулся в деревню. Вероятно, виной был сыпной тиф. Одной из жертв эпидемии стала жена Сазонова. Она скончалась в возрасте 52 лет в феврале 1894 года в родительском доме Мартьяна в Асташове. Богатым вдовцом он не пробыл и года, уже в ноябре он обвенчался с красавицей Елизаветой Добровольской, дочерью заштатного дьякона пустынской Ильинской церкви. Она была младше жениха на 31 год.

После свадьбы молодые отправились в Петербург, но вскоре вернулись обратно. Возможно, ей было тяжёло жить с детьми, которые были старше её. Тогда молодожёны решили обосноваться в родных местах, в Асташове. Но старая отцовская изба не отвечала ни статусу, ни городским привычкам Мартьяна. Требовалось новое жилище.

По дому можно многое узнать о его хозяине, а Мартьян очень любил рисоваться. Вот две легенды о закладке его нового дома. Согласно первой, Мартьян собрал в Асташово своих петербургских друзей, пустил среди них цилиндр и попросил доверху наполнить его червонцами, а затем закопал их под одним из углов будущего терема. По другой легенде он начал стройку с того, что выбрал в лесу огромную сосну, нанял 35 мужиков срубить её и принести на своих плечах в Асташово. А чтобы носильщики не выдохлись, рядом с ними на лошади везли бочку пива и наливали усталым для бодрости. Словом, ему был нужен не просто богатый дом, а что-то способное удивить и подчеркнуть его эксцентричность.

Неудивительно, что Мартьян остановился на проекте архитектора Ивана Ропета в русском стиле, взяв за основу эскиз загородного дома, опубликованный почти за 20 лет до этого в периодически выходившем альбоме «Мотивы русской архитектуры». На парижской Всемирной выставке 1878 года национальным российским павильоном была «Русская изба» Ропета, которая тогда поразила иностранцев.

Но к 1890-м русский стиль уже успел набить оскомину и воспринимался многими интеллигентными людьми как кич, то есть ровно то, чего желал для себя Сазонов. Из ропетовского эскиза 1877 года он позаимствовал башенку с необычным ободом на шпиле, увенчанную кокошником светёлку с балконом и резной гребень на кровле. Эти яркие детали стали завершением чуть более спокойных фасадов в эклектичном стиле. Можно почти с уверенностью сказать, что сам Иван Ропет не имел отношения к переделке своей работы. Цитаты из его проектов слишком широко использовались в постройках конца XIX века, чтобы предположить участие автора даже в малой их части.

Однако формы задуманного Сазоновым были слишком сложны, чтобы здание можно было построить, не прибегая к услугам профессионального архитектора или хотя бы инженера. Видимо, Мартьян заказал проект или эскиз в Петербурге, а реализовывал его самостоятельно, без надзора, на своё крестьянское усмотрение. Об этом говорит ряд особенностей. Например, в тереме не было ванных комнат, которые в 1890-е были обязательны для любого городского особняка или богатой дачи. Вместо них хозяева использовали полухолодный нужник, пристроенный к переходу во флигель. Не было предусмотрено капитальной лестницы к башенке и светёлке. Многотонные изразцовые печи поставили на деревянные перекрытия – традиционное решение для богатых чухломских изб, но не лучшая строительная практика.

Точная дата постройки терема неизвестна, но можно предположить, что его строительство началось вскоре после свадьбы Мартьяна и Елизаветы, а закончилось в 1897 году, когда Сазонов назначил в своём петербургском доме управляющего и был избран пустынскими крестьянами полицейским десятским.

9 сентября 1914 года Мартьян умер. Терем Сазоновых был конфискован в начале 1918 года. Елизавета переехала в бывший родительский дом при пустынской Ильинской церкви. Она жила в нём с братом-священником, их отец умер в том же 1914 году, что и Сазонов. После конфискации «Терем в Асташове» был опечатан и простоял бесхозным более 20 лет. Только после этого его заняли советские и колхозные учреждения – сельсовет, правление колхоза (начиная с 1950-х – правление отделения совхоза), клуб, почта (выполнявшая также функции сберкассы), библиотека и фельдшерский пункт.

Но после переезда этих учреждений в другое здание в соседнем населённом пункте терем, у которого отчаянно текла крыша, был полностью заброшен. Это произошло около 1973 года. Последние две жительницы Асташово покинули деревню в 1998 году. К этому времени обанкротившийся в начале 90-х совхоз не функционировал, фермы и капитальные здания разбирали сборщики лома, поля не обрабатывались и зарастали лесом. В 1990 году местное население составляло полторы сотни жителей, а к 2000 – несколько десятков человек. Сегодня из 34 деревень в районе полностью заброшены 29.

Но в 2010 году усадьбу начал реставрировать предприниматель Андрей Павличенков вместе с женой Ольгой Головичер. Андрей и Ольга – москвичи, успешные бизнесмены, которые никогда не планировали поселиться в деревне. Реставрация велась архитектурным бюро Александра Попова с использованием исторических материалов и технологий. Смета получилась фантастической, сравнимой с постройкой дома на Рублёвке (включая покупку земли).

Для того чтобы восстановить терем, его пришлось полностью, в прямом смысле по бревну, разобрать и транспортировать на реставрационную базу в Кириллове, на севере Вологодской области. Даже сама перевозка брёвен была невероятным вызовом – десять лет назад ни дороги, ни электричества, ни даже жилья для команды реставраторов не было. Но специалисты восстановили практически утраченную лестницу, воссоздали сложнейшие резные элементы фасада, а над внутренней отделкой уже работала белорусская команда деревянщиков. Для того чтобы здание стало выглядеть, как 120 лет назад, специалистам пришлось заменить 40% прогнивших брёвен, заново изготовить несколько тысяч утраченных резных элементов, их восстанавливали по старым архивам.

Неудивительно, что реставрация терема получила Гран-при премии АРХИWOOD, которая выдаётся лучшим объектам российской деревянной архитектуры.

Сложнейшей задачей стало и восстановление интерьеров терема. Эта работа заняла четыре года и была максимально детальной: печные изразцы воссоздавали по небольшому, чудом сохранившемуся куску плитки и похожему рисунку, который обнаружили в печных каталогах того времени. Только на эту работу у печных мастеров из Санкт-Петербурга ушло более полутора лет. А изначальный паттерн на стенах по небольшому фрагменту обоев воссоздали британские специалисты. Этим процессом руководил профессор Роберт Вестон, работавший со многими старинными английскими поместьями.

Теперь здесь отель, который устроен по принципу живого музея русского крестьянского быта. Это означает, что экспонаты, которые находятся в его помещениях, не просто часть интерьера, ими можно и нужно пользоваться: исследовать содержимое буфетов и сундуков, зажигать старинные лампы, листать старые книги, слушать пластинки на граммофоне. К услугам гостей предоставлены экскурсовод, аудиогид и многочисленные планшеты, в которых есть подробная информация об истории терема и окрестностей.

Алена Мартынова