Церковь – фронту

Начался 2025 год, в который мы будем отмечать 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. В испытаниях этой войны, как всегда на протяжении истории и в наше время, Русская Православная Церковь оставалась с народом, молясь о воинах и о тех, кто трудился в тылу, а также помогая иными способами. Даже в советской печати военного времени, например, рассказывалось о созданной на средства верующих танковой колонне «Дмитрий Донской». Как это происходило, и какой боевой путь ждал эту танковую колонну? О какой ещё помощи православных христиан фронту могут рассказать архивные письма?

У руководства СССР, в отличие от властей современной России, всегда были сложные отношения с Церковью. Большевики после Октябрьского переворота под лозунгом «Религия – опиум для народа» громили церкви, убивали священнослужителей. Однако многое изменилось, когда началась Великая Отечественная война, для широких масс стало очевидно: верующим и неверующим надо держаться вместе.

Точка перелома во взаимоотношениях Церкви и советского государства настала в 1943 году. Символом этого потепления стала танковая колонна «Дмитрий Донской», построенная на пожертвования православных христиан. 30 декабря 1942 года Патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) обратился к архипастырям, пастырям и приходским общинам с призывом собрать средства на строительство танковой колонны имени святого московского князя Дмитрия Донского. Этот призыв был принят всей Церковью. Чтобы собрать средства, Сталин лично дал указание открыть специальный счёт в Госбанке СССР. В исторической науке считается, что это событие стало первым за годы существования Советской России утверждением юридического статуса Церкви.

Пожертвования собирались буквально по копейке и в итоге составили сумму 8 миллионов рублей без учёта обручальных колец, серёжек и иных драгоценностей. Все приходы внесли посильный вклад в сбор средств для строительства танковой колонны. Даже сельским приходам удавалось собирать крупные суммы. Например, от Ивановской области было собрано свыше 146 тысяч рублей.

В результате было создано страшное оружие – сорок превосходных танков Т-34-85, не имевших аналогов в мире. К тому же больше половины машин в колонне – 21 из 40 – были огнемётными, что увеличивало боевой потенциал и спектр боевых возможностей. Это были абсолютно новые машины, передовые возможности которых позволяли им биться наравне с «тиграми» вермахта. Новейшие танки оснащались более мощной пушкой, а качественные показатели брони были куда выше прежних.

Советское военное командование впервые решило задействовать колонну «Дмитрий Донской» в боях на 1-м Белорусском фронте. За результатами сражения пристально следили, было положительно отмечено, что танкистам удалось прорвать сильно укреплённую оборону немцев. За срок менее двух месяцев 38-й полк прошёл с боями более 130 километров, вдобавок преодолев свыше 500 километров маршем на своих танках по сплошному бездорожью. За проявленные мужество и героизм 49 танкистов колонны имени Димитрия Донского из 38-го полка были награждены орденами и медалями СССР. 21 солдат и 10 офицеров полка пали смертью храбрых на полях сражений, 19 человек из них сгорели в боевых машинах.

Старания Церкви были замечены и оценены советской властью. Ещё 4 сентября 1943 года Сталин принял у себя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия, Ленинградского митрополита Алексия и экзарха Украины митрополита Киевского и Галицкого Николая. В ходе двухчасовой встречи Сталин дал своё разрешение (наполненное глубоким энтузиазмом) на создание Синода, избрание Патриарха, открытие духовных учебных заведений и даже выпуск церковного журнала.

Наглядно отражает настроения духовенства относительно оказания действенной помощи нашим воинам и опубликованное порталом «История.рф» письмо представителей Православной Церкви на Донбассе:

«Верховному Главнокомандующему, Маршалу Советского Союза

Иосифу Виссарионовичу Сталину

Прилагая воззвание к пастырям и верующим освобождённого Донбасса, а также приветственное обращение съезда районных благочинных по Сталинской области, уведомляем главу Советского Государства, что нами открыты банковские счета на приём пожертвований от церквей на постройку танковой колонны им. Дмитрия Донского, а также на госпитали Красного Креста. За короткий срок уже внесено более ста тысяч рублей. Кроме того, повсеместно церкви берут постоянное шефство над госпиталями, систематически прилагают свои труды по сбору продуктов, вещей, белья, по стирке белья и т. п.

Заверяем Вас, как Верховного Главнокомандующего, Маршала Советского Союза, что наша помощь с каждым днём будет увеличиваться и патриотический порыв многотысячных верующих Донбасса усугубит общую уверенность в том, что силою оружия нашей непобедимой, овеянной мировой славой Красной Армии под Вашим блестящим командованием и с Божьей помощью враг будет окончательно разгромлен.

Вр. и. д. Областного благочинного Русской православной церкви при Московской патриархии митрофорный протоиерей Г. Коханов

Секретарь митрофорный протоиерей К. Ружицкий

15. XII. 1943 г.

prichod.ru

Историческая память в свете современных вызовов

С 17 по 21 марта в Курске пройдут XХI Международные научно-образовательные Знаменские чтения на тему «Духовно-нравственный опыт осмысления Великой Победы  в свете современных вызовов»

В рамках Знаменских чтений запланированы различные мероприятия с обсуждением следующих тем:

- историческая память о Великой Отечественной войне в свете современных вызовов России;

- идеи патриотизма в педагогическом наследии К.Д. Ушинского;

- патриотизм как источник духовной силы российского общества и основа национальной безопасности России;

- нравственно-патриотическое воспитание молодёжи через семейные ценности поколений в свете современных реалий;

- Великая Победа в контексте духовной и культурной памяти граждан России;

- патриотическое служение христолюбивого воинства Святой Руси.

Эти и другие темы будут обсуждаться на секциях, круглых столах, педагогических и краеведческих чтениях, творческих и тематических встречах, мастер-классах, открытых лекциях. 

курская-епархия.рф

Новомученики и исповедники РПЦ

«Никаких показаний я вам не дам»

Председатель историко-архивной комиссии Курской епархии Владимир Русин рассказывает о сельском священнике из Черемисиновского района Петре Сорокине, расстрелянном в годы политических репрессий.

Петрово-Хутарь – так сейчас называется село в Черемисиновском районе, которое за свою долгую историю успело побывать и просто Петровым, и Петровкой. А в 1930-е годы село называли Петровым Хутором. Во всяком случае, в следственном деле священника Петра Сорокина оно проходит под таким названием.

Всегда нужен тот, кто будет печь хлеб

Иерей Пётр Алексеевич Сорокин не из местных. Родился он в 1887 году в деревне Авдеева Курского уезда (ныне Октябрьского района Курской области). Учился в церковно-приходской школе. Родители его были людьми набожными. Ненабожные не отпустили бы своего ребёнка на послушание в монастырь в четырнадцатилетнем возрасте. Шесть лет Пётр Сорокин прожил в знаменитой Глинской пустыни, которая до революции относилась к Курской епархии. С 1907 по 1911 год был на послушании в Рыльском монастыре. В год прославления святителя Иоасафа Белгородского перешёл в Белгородский монастырь, поближе к мощам новопрославленного святого. Монашеские обеды послушник Сорокин принести не спешил. Ждал верного знака воли Божией. Но и в мир возвращаться не хотел.

Накануне Первой Мировой войны Петра Сорокина призвали на военную службу. Однако и будучи рядовым 20-го нестроевого полка, базировавшегося в Курске, он нёс вполне мирное послушание – пёк хлеб в полковой пекарне. И после Февральской революции 1917 года солдат Сорокин работал в пекарне. Да и революция Октябрьская не сразу изменила его уклад жизни. При любом политическом строе нужен тот, кто будет печь хлеб.

Наконец, в середине 1918 года хлебопёка освободили от послушания. Он демобилизовался и вернулся в родную деревню на помощь отцу Алексею Ивановичу Сорокину, который занимался сельским хозяйством.

Узнав, что в Курске после закрытия духовной семинарии открылись при Знаменском монастыре пастырские курсы, Пётр Сорокин поступил на них. Учился он с 1920 по 1923 годы, успев попасть в последнюю волну. Сведений о существовании курсов в 1924 году уже не встречается.

Перед рукоположением нужно было определиться с семейным положением: или дать обет безбрачия, приняв монашество, или жениться. Пётр Алексеевич женился на Пелагее Ивановне Яровой, в годы Первой Мировой войны служившей сестрой милосердия при госпитале в Москве.

В 1930г. архиепископ Курский Дамиан (Воскресенский) рукоположил П.А. Сорокина в священный сан и назначил в приход Знаменской церкви села Затолокино бывшего Льговского уезда, а в 1931г. перевёл в Богоявленский храм села Красное Колпнянского района (ныне Орловской области). Неизвестна точная дата перевода, поэтому мы не знаем, сколько месяцев или даже недель прослужил отец Пётр в Красном, поскольку уже 5 августа того же 1931 года был арестован и вскоре осуждён на 5 лет. Обвинили священника в контрреволюционной деятельности, но он себя виновным не признал.

Отбывал наказание на строительстве Беломорканала и был освобождён досрочно в 1933 году. Приход в селе Красное был закрыт властями, поэтому священник вновь вернулся в Авдеевку к отцу, хозяйство которого к этому времени было раскулачено. Через месяц устроился в Курске на бывшую Дерюгинскую мельницу рабочим. Спустя ещё два месяца отцу Петру удалось встретиться с новым Курским епископом – Онуфрием (Гагалюком). Владыка назначил его настоятелем деревянного храма Рождества Пресвятой Богородицы в селе Петров Хутор Черемисиновского района. В годы служения здесь верным помощником священника была его супруга Пелагия Ивановна. Она читала и пела на клиросе. Иногда по доброте душевной оказывала прихожанам медицинскую помощь, поскольку в бытность свою сестрой милосердия приобрела некоторые знания и умения.

Местные краеведы сохранили воспоминания Клавдии Никифоровны Малыхиной, 1920 года рождения. Она была подростком, когда отец Пётр Сорокин служил в Петровом Хуторе. Довелось ей принимать участие в уборке храма перед церковными праздниками. Сам батюшка запомнился Клавдии Никифоровне молодым, красивым и высоким. А матушка, по словам К.Н. Малыхиной, «очень красиво пела в церковном хоре. Жили они скромно.

Очередной раз размеренный ритм жизни сельского священника, подчинённый церковному календарю, был нарушен в 1936 году. Предъявленное обвинение в ведении контрреволюционной деятельности отец Пётр отверг. Тогда его попытались привлечь к ответственности за… незаконную медицинскую практику.

Молился, чтобы жёны ладно жили с мужьями

Из протокола допроса священника от 15 сентября 1936 года, подшитого к следственному делу 1937 года:

– Скажите, для какой цели хранились у вас разные лекарства и травы, обнаруженные у вас в таком большом количестве?

– Травы эти хранились исключительно для себя. Берёзовый цвет для припарок и липовый цвет для питья. Ну и разные порошки: аспирин и бура, а также и флаконы с йодом. Всё это для себя, т. к. жена болеет часто, у ней болит от ушибов спина и ноги.

– Кого из граждан вы лечили этими лекарствами?

– Я лично никого не лечил.

– А ваша жена?

– За неё не знаю, т. к. сам не видел, чтобы она кого-нибудь лечила.

– Скажите, много ли обращалось к вам женщин с просьбами приворотить и заставить жить с ними мужей? И кто они?

– Случаев привораживания не было, а были такие случаи, что я по просьбе отдельных женщин молился, чтобы они жили ладно с мужьями. Кто эти женщины, я не знаю.

– Скажите, с какой целью вы распространяли слух, что советской власти скоро будет конец и что в колхоз вступать не надо?

– Этого я никому никогда не говорил.

– Скажите, откуда вы взяли наставления о том, как лечить болезни и кто вам его дал?

– Найденная у меня тетрадь с указанием, как лечить разные болезни, принадлежит моей жене Пелагеи Ивановне, которая служила в Москве в каком-то госпитале сестрой милосердия. Она и достала эту тетрадь, записывала ей с лекций какая-то ее подруга.

В 1936 году следственное дело в отношении священника Петра Сорокина в конце концов закрыли. Он провёл в тюрьме 2 месяца и 20 дней и был отпущен на свободу. Но ненадолго.

Во второй половине лета 1937 года началась широкомасштабная зачистка страны от «контрреволюционного элемента». В Курской области, согласно спущенному сверху плану, надлежало арестовать 4 тысячи человек. Из них 3 тысячи предстояло отправить в исправительно-трудовые лагеря сроком на 10 лет. А тысячу арестованных, уже ранее судимых и сугубо опасных, было приказано расстрелять. Отец Пётр уже имел судимость. К тому же в церковных документах он значился как благочинный Черемисиновского округа.

За ним пришли 9 августа 1937 года. Через два дня допросили.

Из протокола допроса от 11 августа 1937 года:

– Следствие располагает материалами, что в 1936 г. весной, когда вы были в квартире Евстратова Артемона, он вам дал установку в Петрове создать контрреволюционную группу. Дайте свои показания.

– Нет. Этого я от архиерея не слышал, и никакой установку от Евстратова Артемона о создании контрреволюционной группы в селе Петрове я не получал, и на эту тему у меня с ним, Артемоном, разговоров не имелось.

– Скажите, по чьей установке вами организована контрреволюционная группа в селе Петрове, в состав которой входят Малыхин Семён Прокофьевич, Дремов Василий Денисович и др.?

– Я в селе Петрове никакой контрреволюционной группы не организовывал. – Вы от следствия скрываете факты вашей контрреволюционной деятельности. Следствие от вас требует откровенных показаний.

– Никаких показаний я вам не дам, так как я не занимаюсь контрреволюционной деятельностью.

– Скажите фамилию священника, который в мае 1937 г. вам сообщил об аресте архиерея Евстратова Артемона Ивановича.

– Фамилии этого священника я не знаю. Дело было так. В мае 1937 г. с поезда /на/ станции Черемисиново вышел мне неизвестный священник. Я подошёл к нему и спросил: «Как дела?». На это неизвестный мне священник сказал: «Евстратова Артемона арестовали». На этом у нас разговор закончился, и неизвестный священник пошёл в направлении села Покровское.

– Вы лжёте. Это видно из вашего ответа. Не могли вы подходить к неизвестному и спрашивать: «Как дела?». Вы этого священника знаете, и следствие от вас требует: скажите, кто он такой?

– Другого показать ничего не могу.

– Скажите, что за попы посещают вашу квартиру?

– Ко мне в квартиру приходили Озеров Иосиф, отец Михаил, фамилию не знаю. Заходили мимоходом по пути на станцию и останавливались у меня пообедать. Это было в июне или июле 1937 г. Точно время не помню.

– Расскажите, откуда вы знаете Озерова и другого священника Михаила? Почему они к вам заходят обедать, что у вас в квартире столовая для проходящих?

– Знаю их как коллег по служению религиозного культа, заходят ко мне по пути, как коллеги. Столовой у меня в квартире для проходящих нет.

Один из свидетелей сообщил: «Сорокин особенно дружил с монашкой Дремовой Екатериной Никаноровны, певчей, и Дремовой Прасковьей Ивановной, тоже монашкой… Екатерина тоже распространяла слух, что скоро свету конец, колхозы пропадут, будут прилагать печать и выселять народ, гонять с места на место».

Аресты продолжились и в следующем 1938 году. В Курской области, как и во многих других регионах Советского Союза, план, спущенный сверху, перевыполнили. В расстрельные списки вместо указанной тысячи попало почти две тысячи имён. Среди них – и имя священника Петра Алексеевича Сорокина. По приговору Тройки УНКВД по Курской области он был расстрелян в декабре 1937 года, а 21 марта 1989 году реабилитирован курской областной прокуратурой.